Александр Гольдштейн: «Вайб-кодинг – это новая реальность, которая может изменить подходы к разработке ПО»

Ситуация на ИТ-рынке всегда была динамичной, но в последний год она оказалась настолько подвижной, что под бой курантов нас коллективно выбросило в новую реальность. В ней роль программистов переосмысливается, вендоры экспериментируют с искусственным интеллектом в своих продуктах и процессах.

Разбираемся с генеральным директором Научно-технического центра АРГУС, доктором технических наук, профессором кафедры ИКС СПбГУТ Александром Гольдштейном, с чего начинается 2026-й год и чего ожидать в ближайшие 12 месяцев. Мы поговорили о том, как вайб-кодинг способен изменить подходы к разработке программного обеспечения, а нейросети и WFM-системы влияют на рынок труда, как клиенту защититься от недобросовестных исполнителей, когда продукт тиражируется «с диска», а когда нужна глубокая кастомизация.

– Начнем с вопроса, который так или иначе волнует разработчиков в России: как изменились налоги, меры по поддержке ИТ? И как в целом охарактеризовали вы бы то, что с нами происходило в 2025-м и перспективу этого года?

– Давайте рассуждать максимально честно: уже относительно легко анализировать и навешивать ярлыки на 2025 год, потому что он закончился. И очень трудно прогнозировать 2026-й с точки зрения общей экономической ситуации, потому что многое будет зависеть от геополитики и прочих вещей, на которые мы имеем опосредованное влияние. На поверхности лежит роль государства в отрасли.

Мы благодарны за поддержку, ведь в этом году нам сохранили 0% НДС на лицензии, увеличив при этом страховые взносы. Вполне адекватным кажется появление налога на прибыль, потому что, если у компании появляются доходы, нормально государству отправлять налоговые отчисления, которые идут на общее благо.

Что касается деловой активности, то в целом логично ожидать некоторого спада на период адаптации, но высокая ставка 2025 года уже подготовила нас к непростым временам, поэтому, думаю, тренд цифровизации и ИТ-развития не остановится. Кроме того, рано списывать со счетов импортозамещение. Это уже не тренд, а реальность, в которой мы живем. Однако еще большое количество решений не замещены, и здесь есть целое поле деятельности для заказчиков и вендоров.

– Среди наиболее часто упоминаемых слов прошлого года помимо ИИ оказался ещё и вайб-кодинг. Согласны ли вы с тем, что именно это определяло время и можете ли что-то добавить от себя?

– ИИ и нейросети – это действительно уже привычные термины и вопрос только том, в каком контексте их использовать. А вот вайб-кодинг – это новая реальность, которая потенциально может изменить подходы к разработке программного обеспечения, и мы уже внедряем такой подход как минимум для экспериментов и быстрой проверки.

– Как вы считаете, поможет ли вайб-кодинг сгладить дефицит программистов и разработчиков, ускорит ли это создание и производство новых и уже существующих классов систем?

– Как быстро подскажет ИИ и википедия – термин появился всего лишь в феврале 2025 года с легкой руки Андрея Карпатого, соучредителя OpenAI. Поэтому нам только предстоит узнать, что это такое. На Хабр много противоречивых статей, да и в разговорах звучат полярные мнения. Пока видим, что это классная штука для прототипов или локальных разовых решений, не требующих масштабирования и соблюдения требований к безопасности. Мы этим, конечно, пользуемся, но при этом прекрасно понимаем, что серьёзные, enterprise-решения на вайб-кодинге не пишутся. А те, кто говорит, что теперь так делают, либо лукавят, либо говорят про другой класс решений.

Если нам нужна какая-то локальная система или сервис для генерального директора внутри какой-то структуры, например, чтобы быстро формировать отчёт, то ее можно таким образом «слепить». Но если разрабатывается бизнес-критичное приложение, в котором работает много людей и от которого зависят процессы, вайб-кодинг – спорное решение. Слишком велика вероятность, что решение окажется недостаточно масштабируемым или уязвимым с точки зрения безопасности или непригодным для доработок и изменений.

Еще один важный нюанс: почему-то еще многие не говорят о том, что вайб-кодинг не исключает работу живого человеческого интеллекта и несет с собой скрытые затраты. «Просто наговори искусственному интеллекту – и получи результат», – это иллюзия. На практике выясняется, что нужен «промпт-инженер», что нужно разбираться в нюансах работы каждой нейросети, отслеживать «галлюцинации», перепроверять информацию и так далее. Опыт и экспертизу профессионала разработчика не заменить самой мощной LLM.

Тендеры, вендоры и заказчики

– Вы упомянули, что занимаетесь enterprise-решениями. Расскажите, в эпоху ускорения всего вы разрабатываете кастомное решение для каждого отдельно или ваши продукту продаются максимально лицензионно, «с диска»?

– Конечно, любой вендор хотел бы делать максимально универсальный продукт и отгружать только лицензии, но в реальности возникает куча нюансов. И наши продукты здесь делятся на две большие группы: продукты с высокой степенью унификации (например, АРГУС WFM СС – решение для контакт-центров, где есть типовые заказчики, на рынке у всех схожие процессы, понятные практики применения), а есть более кастомизированые продукты (например, в АРГУС NRI или в АРГУС FSM – управление мобильными бригадами), когда при создании продукта необходимо учитывать отраслевую специфику и бизнес-процессы конкретного заказчика.

Встает специфический и проблемный вопрос: что можно унифицировать, а что кастомизировать? Например, сущности или роли в системе: их можно прописывать хардкодом, а можно делать настраиваемыми через справочники. И дальше логический вывод: если продукт предполагает большое количество вариаций и изменений, то имеет смысл делать конфигуратор и подобные системы-дизайнеры. Если вариаций мало, то обоснованно хардкодить. Это все нюансы, которые иногда приходится объяснять заказчику, который нередко ожидает, что систему можно запустить «с диска» и начать работать.

К тому же, в современном мире важна не только укоренённость продукта в процессы компании, но и скорость адаптации к меняющимся требованиям. Если развитие ИТ-решения не успевает за трендами рынка, встает вопрос: терять деньги на поддержке неактуального софта или потратить средства на апгрейд, но опережать рыночные ожидания?

– И какую роль, по вашему мнению, в формировании продукта играет заказчик? Насколько может заказчик влиять на вендора и диктовать условия?

– Как разработчики программных решений мы вынуждены соблюдать баланс между двумя полярными вещами: с одной стороны «клиент всегда прав» и пишет ТЗ, а с другой понимаем, что некоторые «капризы» и попытки реализовать «как привыкли» приведут к усложнению и ухудшению продукта. Во-первых, потому что некоторая кастомная функциональность затрагивает ключевые элементы системы, и как следствие, требует огромных ресурсов на поддержку и развитие. Во-вторых, некоторые пожелания клиентов ведут нас на дорогу совсем уж специфического развития продукта, а по опыту – меняется руководство компании и «такие необходимые фичи» становятся неиспользуемыми, но при этом вшитыми в систему, что опять же усложняет ее развитие.

Поэтому давление на вендора приемлемо в части разговора про сроки и по адекватным оценкам затрат, чтобы производитель ПО не уходил в академичность, избыточное усложнение и не ставил «красоту» решения в приоритет функциональности. Но при этом «сила» решения от вендора, в том числе по сравнению с инхаус-разработкой, в возможности получить «бестпрактис» и опыт других коллег-пользователей таких решений.

Важный элемент – доверие и партнёрские отношения между разработчиком и заказчиком. Если вы демонстрируете экспертизу в процессах, я доверяю вам в понимании, как нужно работать, и стараюсь под вас подобрать лучшие мировые и отечественные практики и где-то системно автоматизировать ваши процессы. А вы должны доверять мне реализацию и не пытаться говорить, что «где-то за углом на вайб-кодинге сделают в пять раз быстрее, точно по моем ТЗ и в десять раз дешевле». Слышали такое, думаю, все разработчики и много раз, но вот не видел никто, и в первую очередь – никто из заказчиков.

– В тендерах на рынке нередко появляются компании, которые говорят о том, что готовы быстро разработать систему чуть ли не любого класса и уровня сложности. Как защититься от недобросовестного вендора клиенту и на что обращать внимание?

– Вопрос понятный и ситуация знакомая. Вернее, два вопроса. На стадии отбора поставщиков или разработчиков стоит все-таки не ограничиваться стоимостью, а все-таки проводить пилотирование и изучение опыта и возможностей компании. Кроме «галочек в ТЗ» стоит посмотреть на реальную функциональность. Что же касается мер защиты, то вендор должен чётко документировать код и передавать все нужные артефакты заказчику, чтобы он при необходимости мог подключить свою ИТ-службу или передать задачу внешним исполнителям. Да и неплохо закрепить в договоре права на доработку ПО в случае форм-мажора с продуктом или вендором. Ну и, конечно, стандартная рекомендация – всё-таки оценивать, насколько вендор стабилен, работает в современной среде разработки, оценить «портфолио» и репутацию.

Об искусственном интеллекте и WFM-системах на рынке труда

– Вы упоминали, что занимаетесь системами, связанными с работой с персоналом: одна ориентирована на контакт-центры, вторая на мобильные бригады. Как ваши решения помогают справляться компаниям с проблемой кадрового голода и стоит ли уповать на ИИ?

– Наши решения, к сожалению, не являются волшебной таблеткой от вышеуказанной проблемы. Давайте разберемся, кого на рынке катастрофически не хватает? Ситуация выглядит очень неоднозначной, ведь в топ-5 входят сотрудники в сфере обрабатывающей промышленности, транспорта и логистики, медицинский персонал, что особенно чувствительно в социальном плане, не хватает рук и в строительстве, торговле и сфере услуг. И каждая отрасль обладает своей спецификой персонала.

Где-то решения класса WFM (система управления трудовыми ресурсам) способны если не победить, то максимально равномерно распределить нагрузку между оставшимися на местах работниками, снизить количество простоев и неэффективного труда. А где-то уже нужны решения с применением искусственного интеллекта, который станет копилотом и «дотянет» до нужного уровня специалиста, поможет справляться с рутиной и вычислять ошибки.

Что касается ИИ, как уже говорил, мы конечно поддерживаем и исследуем современные подходы. Проводили и различные эксперименты по внедрению ИИ в наши системы. Например, для модуля прогнозирования нагрузки прямо напрашивалось применение ИИ. Но вывод оказался печальным – прогнозирование с помощью нейронных сетей оказалось больше хайпом, чем реальной фичей. Классическая математическая модель оказалась эффективней. Кроме того, на данный момент нейросети требуют огромных ресурсов по «железу», и исследования показывают, что это скорее вспомогательный инструмент, нежели полноценная внутренняя модель. Хотя время постепенно меняется.

– Получается, что вы пока скептически настроены к лозунгам про то, что ИИ придёт и заберет все работу себе?

– Наоборот, мы внимательно смотрим и думаем, где ИИ будет максимально эффективен. Например, недавно появился полноценный голосовой опыт, который работает не «speech-to-text», а «speech-to-speech», он позволяет учитывать интонацию, настроение, смысловую нагрузку. И у нас с коллегами из партнёрской компании есть проект голосового тренажёра для рынка контакт-центров: он позволяет тренировать специалистов разных отраслей для работы с разными типами клиентов – агрессивными, недовольными, обиженными, огорчёнными, плачущими и так далее.

Появляются решения, позволяющие разбирать сложную техническую документацию. Для нас это важно: в продукте АРГУС NRI долго была проблема, что у клиента много чего на бумаге, и мы мучились, занося это вручную. А сейчас это можно автоматизировать: сканируешь, загружаешь и модель заполняет базу в самостоятельно. Поэтому мы открыты к новым вещам, но не прыгаем вслепую: у нас серьёзные enterprise-решения, мы не можем «играться», потому что это большие объёмы данных и потом сложно отлавливать ошибки.

– Продолжая про теорию поколений и проблему удержания сотрудников на рабочих местах. Ведь затраты на найм и адаптацию велики, с уходом людей теряются компетенции и знания в компании. Чем могут помочь WFM-системы в данном контексте?

– В наших системах мы внедряем элементы геймификации, чтобы сотрудникам было интереснее: соревнования, «игрушки», KPI-элементы. Плюс новый тренд – возможность кратковременного подключения. Например, WFM для контакт-центров позволяет выдавать короткие смены: условный студент может прийти на работу на час, посидеть между парами и отключиться. Аналогично в WFM для выездных сотрудников может быть организовано подключение к разовым задачам. У нас даже была идея «уберизации» решения: когда управление идёт не сменами, а существует объем задач, которые набирают себе пользователи и получают за них деньги.

Если в компании уже есть кадровый дефицит и внедряется WFM-система, она позволяет быстрее и чётче видеть, кто и насколько эффективно работает, оценивать скиллы, добавлять бонусы в рамках той же геймификации. Людям интереснее работать в понятной системе, смотреть на свои «пять звёзд» – к этому нас приучили сервисы, дающие баллы в приложениях и показывающие рейтинг.

И, если говорить совсем открыто: внедрение наших систем позволяет экономить человеческий ресурс – нужно меньше людей для первичных операций. Это звучит грустно, но даёт возможность стабильно обеспечить работой тех, кто останется, что тоже немаловажно в непростое время. Здесь сделаем оговорку, не надо воспринимать внедрение системы и высвобождение рук как непременное сокращение штата. Часто освобождается, условно, около 20% времени и эти 20% перераспределяются на новые роли. Это возможность подготовленных и лояльных людей использовать на дополнительные задачи: раньше казалось, что вы успеваете делать только необходимое, а теперь уже смело развиваете новое направление. Люди получают удовольствие и отдачу от того, что делают что-то новое и важное, а вы можете смело смотреть вперед.

– Сейчас есть два тренда – массовый вывод в офис сотрудников, что вызывает недовольство и на этапе, когда озвучивается данное решение, может повлечь увольнение людей. И попытка сохранить удалёнку, гибрид – как конкурентное преимущество компании на рынке труда. Могут ли тут помочь WFM-системы?

– Для контакт-центров остается актуальной возможность из операторов работать из дома (и даже из машины или метро). Поэтому в WFM-CC поддерживается мобильный личный кабинет и возможность подключаться в разное время, «хватать» заказы, мониторить и так далее.

А если говорить про нашу компанию как разработчика: у нас гибридная схема. Мы сохраняем офис, многие туда ходят, потому что им комфортнее, чем дома. Некоторые наоборот, полностью работают из дома и их продуктивность только выросла. Но мы видим, что, сохраняя эффективность, все-таки теряется коммуникация, так что просим, чтобы даже самые отъявленные домоседы время от времени появлялись в офисе. Это важно для сохранения психологической связи и общения с коллегами. Чтобы компании эффективно работать в гибридном графике, важно не забывать: очень многое зависит от самоорганизации сотрудников и средств мониторинга, которые дают понимание, чем занят человек, какие у него есть задачи и так далее. Кстати, наши решения WFM хорошо себя показывают и в этом.